Єдуард Киндзерский : Футбольные университеты Александра Сопко

 
 

Єдуард Киндзерский : Футбольные университеты Александра Сопко

Александр Сопко - защитник донецкого Шахтера.



8 мая исполняется ровно четверть века с того дня, как донецкий «Шахтер» в последний раз завоевал Кубок СССР по футболу, одолев в финале харьковский «Металлист» 1:0. А спустя три дня один из героев того поединка – центральный защитник горняков Александр Сопко – отметит свой полувековой юбилей. Мы не могли упустить такой повод пообщаться с ветераном «оранжево-черных».
- Какими были футбольные университеты Александра Сопко?
- Я рано начал осваивать футбольную науку. В 12 лет меня приняли в ДЮСШ «Кривбасс», где моим первым тренером был Валентин Новиков. А с 16-летнего возраста, еще учась в 10-м классе, я стал уже привлекаться к играм команды мастеров «Кривбасс». Этот коллектив, который возглавляли Александр Гулевский и Виктор Носов, успешно выступал тогда во второй лиге союзного первенства. В сезоне-1975 мне удалось сыграть порядка 15 игр, даже гол один забил. Словом, внес свою, пусть и небольшую лепту в победу команды в своей зоне. Впрочем, повыситься в классе «Кривбассу» в том году не удалось – неудачно выступили в переходном турнире. Тем не менее, меня заметили. Я был приглашен в юношескую сборную Украины для участия во всесоюзном турнире «Надежда». Брали меня запасным, как говорится, для количества. Но на сборах, в первой же товарищеской игре с дублем «Динамо» я очень хорошо себя зарекомендовал. После матча тренер сборной Евгений Котельников смотрел на меня уже совсем другими глазами.
- И место в сборной было гарантировано?
- Да, на финальном турнире «Надежды» в Одессе, где сборная заняла второе место, я отыграл все матчи. Даже номинировался на звание лучшего защитника турнира. Но в итоге титул достался более опытному и возрастному Араму Парсаданяну из «Арарата». А меня «взял на карандаш» тренер юношеской сборной СССР Сергей Мосягин, и вскоре мне поступило от него приглашение. И параллельно посыпались предложения от клубов – из «Черноморца», «Динамо», «Днепра».
- Конечно, предпочтение отдали столице?
- Конечно. Киевское «Динамо» было мечтой моего детства. Я всех игроков знал наперечет. Тем более в том году, после победы в Кубке кубков и Суперкубке, команда была у всех на устах. Поэтому я особо не колебался.
- Руководство «Кривбасса» отпустило без проблем?
- Как бы не так! Очень возражали, даже на чествовании по случаю победы во второй лиге мне ни медаль не вручили (хотя было положено), ни премиальные. Гулевский тогда очень обиделся.
- Какими были первые впечатления от «Динамо»?
- Сразу по приезду меня вызвали к себе Валерий Лобановский и Олег Базилевич. Я их как увидел вблизи – у меня язык к небу прилип. Стали расспрашивать меня об условиях, о размере зарплаты, о пожеланиях. Я как пионер-фанатик: «Какие деньги? Вы мне и так честь оказываете играть в таком великом клубе!». Лобановский улыбнулся: «Молодец, парень. Правильно рассуждаешь».
В киевском «Динамо» я проходил уже не школу футбола, а академию. Помимо тренерских мыслей, установок и идей выдающегося наставника Валерия Лобановского, я смог еще в непосредственной близости наблюдать за игрой великих мастеров, учиться у них. Рядом с ними быстрее набирался опыта и мастерства. Нас тогда одновременно пришло в команду несколько человек: я, Бессонов, Бережной, Хапсалис. Я играл за киевский дубль регулярно, был одно время капитаном, все шло нормально.
- За основу выходили?
- В те годы пробиться в основу «Динамо», а тем более закрепиться в ней, было чрезвычайно сложно. По статистике у меня один матч в чемпионатах Союза и около десятка в Кубке СССР. Зато я регулярно выступал за сборные – сначала юношескую, потом молодежную. В 1977-м в Тунисе стал победителем первого молодежного чемпионата мира. Переломным в моей судьбе обещал стать 1979 год.
- Что так?
- Я очень хорошо проявил себя на предсезонных сборах, постоянно выходил в основе в товарищеских матчах, провел все игры Кубка. На первую игру чемпионата в Ростове-на-Дону я тоже был заявлен, но на разминке почувствовал боль в приводящей мышце правой ноги.
- Что произошло?
- Именно с ногой ничего, Это было только следствие, а причина – проблемы с позвоночником. Дело в том, что, попав в основной состав, я на тренировках (а они и без того были сверхнапряженные) себя просто не щадил. Знал, что у Лобановского выживает сильнейший. Не прислушался вовремя к организму и в результате перегрузил себя.
- И что?
- Полгода вообще не играл. Воспалительный процесс был очень сильным, пришлось лечиться, в том числе и нетрадиционными методами – иглоукалывание и т.д. Форму конечно потерял, В межсезонье хотел уйти в «Черноморец», но Лобановский не отпустил. Он даже несколько раз включал меня в заявку на матч основного состава, чтоб я получил какие-то премиальные за победу. Я потихоньку возвратился в свои кондиции. Опять на сборах играл в основе. А в одной из первых игр чемпионата играли в Москве с дублерами ЦСКА в их манеже. А там – бетон под тонким слоем синтетики. Я побегал тайм и почувствовал то же самое, но на левой ноге. Лобановский, когда об этом узнал, даже пошутил: «Ничего, мы теперь знаем, как тебя лечить». Но мне от этого было не легче. Опять несколько месяцев без футбола. А в этот момент на моей позиции очень ярко заиграл другой дублер – Сергей Балтача, которого стали все чаще привлекать в основу. И я понял, что мой поезд ушел…
- И что надо менять клуб…
- А чего собственно было ждать? Кредит доверия Лобановского ко мне был ведь не безграничен. Зачем ему игрок, который может «сломаться» в любой момент? А тут как раз вспомнил обо мне Виктор Васильевич Носов. Возглавив «Шахтер», он звонил мне несколько раз и в итоге убедил сменить прописку. В конце лета 1980-го я играл за дублеров в Макеевке, на стадионе «Холодная балка». Носов присутствовал на той игре, и после матча мы с ним пересеклись. После обмена приветствиями, я говорю: «У меня есть предложение, не отличающееся оригинальностью – возьмите меня к себе». Он мне: «Саша, какие разговоры? Ты же мне как родной». В тот же вечер, я вышел из гостиницы «Шахтер», где мы жили, будто прогуляться перед сном. На улице меня уже ждали люди Носова, провели в находящийся неподалеку бассейн «Спартак», и там на стуле вахтера, буквально на коленях, я написал заявление в «Шахтер».
- Но сезон доиграли в Киеве?
- Разумеется. И никому ничего о своем решении раньше времени не говорил. Самое интересное, что Лобановский к концу сезона уже не видел для меня места в основном составе, и договорился с «Днепром», который возвратился в высшую лигу, о моем переходе. Вызвал меня к себе, так, мол, и так, тебе надо поменять обстановку, в Днепропетровске место в основе тебе гарантировано. Тут я ему и сообщил о своем решении. Он мне: «Чего ж ты не посоветовался? Донецк – специфический город, в «Шахтере» чужаков не любят. Даже у меня там проблемы были». Но я на своем стоял, мол, раз обещал – буду там играть. И уехал.
- И как Вас встретил специфичный «Шахтер»?
- Поначалу я был не в своей тарелке. Мне не хватало ни нагрузок, ни строгой дисциплины, ни постоянной борьбы за выживание, ни разнообразных накачек. В Донецке же никогда не было погони за максимальным результатом: умри – но это сделай, не было расталкивания локтями. Мне поначалу хотелось больше, быстрее. А мне «старики» говорили: «Не заводись, не баламуть народ, а то живо обратно в Киев отправим!» Царила какая-то спокойная, расслабленная, даже веселая атмосфера. За первые три месяца в «Шахтере» я смеялся больше, чем за пять лет в Киеве.
- И кто был главный хохмач в команде?
- Однозначно Старухин. Хотя пошутить, притравить, приколоть мог любой. И тренерский штаб такую атмосферу старался поддерживать. И обстановка в коллективе была замечательная. Не чувствовалось перегруженности, нервного перенапряжения, угнетенности, которые я часто испытывал в «Динамо». К тому же я сразу ощутил доверие со стороны тренеров и партнеров, быстро застолбил место в основном составе. Вскоре получил двухкомнатную квартиру в центре. Словом, в Донецке я сразу почувствовал себя очень комфортно.
- С кем в команде у Вас сложились самые лучшие отношения?
- С Соколовским. У нас с ним сразу возникла взаимная симпатия. Он стал меня опекать, подсказывать. На поле мы с ним понимали друг друга с полуслова. Пять лет на сборах прожили в одной комнате. До сих пор общается, часто созваниваемся.
- Свой первый матч за «Шахтер» помните?
- Еще бы! Первая официальная игра в 1981 году была как раз с киевлянами на Кубок сезона в Симферополе. Накануне матча Володя Пьяных себя неважно почувствовал, и Носов передним защитником выставил меня. Ну, мотивации у меня было – хоть отбавляй, каждому есть, что доказывать своей бывшей команде. И у меня игра получилась. Я выиграл почти все единоборства, отыграл практически без ошибок. И уже много позже Владимир Сальков, который присутствовал на том матче в качестве делегата от Федерации футбола, сказал мне, что, посмотрев на мою игру, Лобановский посетовал: «Глупость сделали, что Сопко Донецку отдали. Мог бы нам еще пользу принести».
- Позже при встрече Лобановский с Вами здоровался?
- Конечно. Валерий Васильевич мог долго обижаться на кого-то, но чтобы вообще не здороваться – до этого он не опускался. Спрашивал меня: «Как живешь? Как успехи?». Но вопросов типа «Не жалеешь, что уехал?» не задавал.
- Вы так на месте Пьяных потом и играли?
- Да, у нас была пара с Валерой Горбуновым, пока его не отчислили из команды за нарушение режима.
- В финансовом плане Вы от перехода выиграли или потеряли?
- Если бы ушел в «Шахтер» из основы «Динамо», то, конечно, потерял бы. А так, я все-таки был игроком дубля, поэтому и ставка у меня в Киеве была пониже. А тут я сразу получил ставку основного игрока и все связанные с этим льготы.
- Какие именно?
- Всевозможные доплаты и премии, о которых тогда не то что не распространялись, а это вообще было делом почти подсудным. Но футболистов то надо было как-то поддерживать и стимулировать. В порядке очереди давали машины, квартиры. Но, положа руку на сердце, скажу, что «Шахтер» в то время был одной из самых бедных команд чемпионата. Если сравнивать с закавказскими и среднеазиатскими командами, то мы получали на порядок меньше. Когда я пришел, ребята мне рассказывали, что в 1980 году за победу в Кубке СССР каждому дали по 700 рублей премии. А тбилисским динамовцам, которые проиграли нам в финале, было обещано по машине каждому. Когда грузины узнали о размере донецких премиальных, говорили: «да мы бы вам в пять раз больше заплатили, только чтоб вы нам дали выиграть».
- А перед матчами чемпионата предложения от богатеев поступали?
- Нет, они предпочитали «работать» с судьями. Арбитры всегда с удовольствием ехали судить матчи в Баку, Ташкент или Ереван, знали, что обхаживать их там будут по полной программе. Тем более, перед игрой с такой командой, как «Шахтер». Засудить московские команды или киевлян они еще как-то побаивались, а нас – постоянно. Но при этом, мораль какая-то оставалась,такого беспредела, как сейчас, не было. Откровенно нас не «топили». Могли дать совсем неявный пенальти или не дать относительно явный. Но зато, когда богатеи приезжали в Донецк, тут уж мы их имели со всей пролетарской ненавистью.
- А какие были взаимоотношения с динамовцами Киева? Это правда, что все украинские команды выступали для них поставщиками очков?
- Никаких таких договоренностей, возведенных в систему, не было. Но было телефонное право, пожелания вышестоящего руководства, украинский псевдопатриотизм. Поэтому, чего скрывать – часто мы играли с киевлянами так, как было нужно Киеву. Даже в 1982 году, когда мы боролись за выживание, и очки нам нужны были позарез, нам никто не пошел навстречу.
- Установку так играть давал тренер?
- Тренеры до этого не опускаются, предпочитают технично уйти в сторону, будучи в курсе всего. Для этих целей всегда находились специальные представители и делегаты. Зачастую в это не посвящали всех игроков, только костяк команды.
- Принятие «правильного» решения как-то стимулировалось?
- Ну, мы же за проигрыш теряли свои премиальные. Их надо было компенсировать, а заодно и моральный ущерб.
- Вы упоминали об отчислении из команды Горбунова. Как часто это практиковалось?
- Не часто. Но этот случай запомнился, поскольку произошел он по ходу сезона-1982, когда у «Шахтера» были очень трудные времена, вызванные сменой поколений. Валера Горбунов и Володя Роговский были на тот момент одними из немногих «стариков», оставшихся в коллективе. Но они не стали лидерами для остальных, а начали наоборот разлагать команду, пытались организовать кампанию за отставку Носова. И поступила команда сверху – отчислить.
- В 1982-м вы с трудом удержались в высшей лиге. Зато следующий год выдался для «Шахтера» очень успешным.
- Во-первых, у нас стабилизировался состав. А во-вторых, мы очень хорошо провели сборы. Другие команды при подготовке старались выбирать место, где погода была получше, многие даже за границу выезжали. А мы как заехали в начале января в Адлер, так и остались там на полтора месяца, хотя погода была ужасная – постоянный дождь со снегом. Мы полтора месяца месили грязь и набрали такую форму, что, попадая потом на сухое поле, носились два тайма как заведенные. Даже играя в московском манеже со «Спартаком» в 1/8 финала Кубка СССР, мы очень легко себя чувствовали. Тогда все решалось в дополнительное время. Спартаковцев, помню, даже судороги хватали, а нам все нипочем. Мы забили победный гол и спокойно матч до победы. Потом еще динамовцев Москвы в ¼ финала «затоптали».
- У меня вообще было такое ощущение, что в 1983-м «Шахтер» мог победить кого угодно.
- Так оно и было. Тот сезон мы играли в свое удовольствие: захотели - сыграли, не захотели – нет. Навели тогда шороху немало. Начали чемпионат с того, что обыграли в Москве в манеже «Спартак» (второй раз за месяц) и «Динамо». Потом были победы в Тбилиси, в Ереване, в Ленинграде, где нам очень трудно очки давались. Увезли ничью Киева, причем динамовцы отыгрывались. Я считаю, в том факте, что «Днепр» тогда стал чемпионом Союза, есть хотя и маленькая, но и наша заслуга – у многих его конкурентов мы отобрали очки.
- В финале Кубка победили тогда на классе?
- Да. Все-таки объективно «Металлист» на тот момент был послабее нас. Да и опыта подобных встреч у нас было побольше. Знаете, когда говорили о «Шахтере» тех лет, что, дескать, кубковая команда, побеждает за счет своего бойцовского характера, силы воли, этим нас как бы недооценивали. Это очень примитивные суждения. На самом деле исполнители тогда подобрались очень сильные: и технически, и функционально, и ментально. Мы хорошо были подготовлены тактически, разбирались в тонкостях футболе, знали возможности друг друга и команды в целом.
Главное то, что Виктор Носов давал футболистам возможность играть так, как они умели, не навязывая свою линию. Он шутил: «Мне не нужно учить вас играть в футбол, вы и так это умеете делать. Моя задача вас вовремя «попарить». А ведь многие тренеры, придя в команду, стараются первым делом поломать все то, что было до него, и создавать что-то свое. А Носов был не из таких.
- «Шахтер» тогда и в еврокубках выступил очень успешно. Участие в ¼ финала Кубка кубков – огромный успех. Могли тогда пройти «Порту»?
- Такое ощущение осталось. Но, мы всегда сильны задним умом. «Эх, вот если бы я вот там не споткнулся, а там лучше ударил, а там бы вовремя успел, то я бы…». Но если говорить без эмоций, «Порту» был гораздо сильнее нас, как ни крути. В первой игре на своем поле они нас просто недооценили поначалу. Мы быстро забили два мяча, могли забить третий. А потом, когда португальцы включили полные обороты, у нас косточки затрещали. Против нас играла половина сборной Португалии, которая через три месяца стала бронзовым призером чемпионата Европы. По уровню мастерства – и индивидуального, и командного – они были явно сильнее. Хотя в футболе не всегда побеждает сильнейший. Если бы в ответной игре Донецке, при счете 1:0 Сергей Ященко забил второй мяч, все могло сложиться по-другому. Нет, могли пройти. Но, видимо, в данном случае высшая футбольная справедливость восторжествовала. И кто-то на небесах решил, что «Порту» более достойно выхода в полуфинал.
- Премиальные за выход в полуфинал, наверняка, обещали немалые?
- Да уж в обиде бы нас не оставили. Но по нынешним меркам те цифры не поражают воображения. Например, когда играли в Швейцарии ответный матч 1/8 финала с «Серветом», нам пообещали за выход в следующий раунд по 200 инвалютных рублей (это около $ 300), а за победу на выезде – по 250. Мы после этих слов готовы были швейцарцев в газон втоптать. Отыграли на одном дыхании. Покойный Леша Варнавский забил тогда два мяча, и мы победили 2:1. В раздевалке у всех первый вопрос: «Когда будут деньги?». Получили, а потом утра не могли дождаться, чтобы побежать по магазинам отовариться. Тогда это были для нас огромные деньги. И премиальные действительно очень сильно стимулировали.
- Мотивация была выше, чем сейчас.
- Не сравнить. Я помню, Горбунову долго не давали новую машину, а потом в Адлере на сборах сказали, что все бумаги подписаны, и по приезду он авто получит. Так, Валера, который страшно не любил тренироваться, выбежал на поле раньше всех и начал наматывать круги. Если бы в этот момент нам надо было с кем-то играть, он бы от избытка эмоций, наверное, отыграл один в защите против всех. Машина была тогда главным стимулом и источником материального поощрения.
- Вы свои машины за что получали, помните?
- Помню, что первую «Волгу» получил как раз за победу в финале Кубка СССР в 1983-м. Тогда это была мотивация, которая могла кардинально улучшить твою жизнь, не то, что ныне. Сейчас для игрока премия – лишь небольшая прибавка к и без того немаленькой зарплате.
- По окончании карьеры Вы о тренерском поприще не мечтали?
- Не просто мечтал, я по-другому свое будущее и не представлял. Еще общаясь с Лобановским в Киеве, я вел конспекты, записывал его рассуждения, мысли. Заканчивал играть я в Словакии – хотелось на старость немного деньжат заработать. Перед отъездом тогдашний тренер «Шахтера» Валерий Яремченко пообещал мне, что по возвращении для меня найдется место в тренерском штабе горняков. Попал я в команду города Михайловцы, выступавшую в первой лиге местного чемпионата. Через год стал играющим тренером и добился определенных результатов. Команда, которая числилась главным кандидатом на понижение в классе, сумела удержаться в первой лиге, а на следующий год уже боролась за выход в высшую лигу. На меня обратили внимание, были предложения от других, более именитых клубов.
- Почему отказали?
- Я вынужден был вернуться на Украину по семейным обстоятельствам. Ехал в полной уверенности, что и в Донецке буду востребован. Но Яремченко о своих былых обещаниях забыл, а напоминать и проситься я не стал. Может, это была моя ошибка, надо было свою гордыню пересилить. Но понимание этого пришло позже. А тогда подвернулось предложение о работе в бизнес-структурах, которое я принял. Честно говоря, иногда жалел, что так все произошло. Одно время была даже мысль все бросить и вернуться в футбол. Но я понимал, что время упущено, что футбол ушел за это время далеко вперед. Да и в моей жизни появились новые интересы, новые удовольствия. Не могу сказать, что все перегорело дотла, но я смотрю на вещи философски. Я устроен в этой жизни, смог проявить себя в чем-то помимо футбола.
Словом, что ни случается в жизни – все к лучшему.


Создан 11 июн 2008



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
 
https://www.gismeteo.ua/weather-donetsk-5080/